Желанный приход света и тепла

Сквозь мрак и холод провидится желанный приход света и тепла. В тихих трелях скрипок слышится баюкающий ласковый шепот. Кажется, будто дрожит нагревшийся воздух. И опять вступают женские голоса. Они поют теперь о весне.

Еще раз изменяется первоначальный напев: утвердительность темы зимы (кварты с упором на тонику) соединяется с мягкой певучестью «причитания». Минор плавно переходит (через звучания с пропущенной терцией лада) в одноименный мажор, проступающий сначала в гармонии, а потом и в мелодии. Тут альты возносят напев ввысь, и дыхание его становится широким и вольным.

Волшебно-нежно звучат фигурации у арфы, флейты, челесты, словно струится сверху и сверкает солнечный свет, звенят капельки росы хрустальными колокольчиками, вибрирует воздух (тянущиеся звуки хора). Последний «мазок кисти» в этой чудесной картине — прощальное чириканье флейты.

Значительность и размах образов, созданных Свиридовым во второй части поэмы, не позволяют принять ее за обычный пейзаж. Видится здесь картина русской природы. А услышать можно нечто большее: мысль о могучих, богатырских силах, что таятся в русском народе, и мечту о лучших, светлых днях, которые должны наступить после гроз и. бурь.

До поры до времени эти силы уходят куда-то и на что-то. Куда и на что? Ответ дают следующие две части, идущие одна за другой (как и вторая за первой) без перерыва.

Бесконечная дорога в Сибирь. «В памяти всплывает «Владимирка» И. Левитана с серовато-свинцовым небом и синеющими вдали перелесками. Тихо, трепетно и горько»1. По этой дороге бредут каторжники, а герой поэмы провожает их взглядом и мыслью. Вот что рисует третья часть — «В том краю, где желтая крапива».

В стихах Есенина — сочувствие, сострадание к каторжникам как людям, понапрасну растратившим и ^погубившим себя, чья судьба— укор и вызов обществу. В таком смысле, и только в таком, надо понимать его слова: «Но и я кого-нибудь зарежу». Смутной тоской и неудовлетворенностью жизнью рождены они.

Те же настроения, и особенно, сострадание, слышатся в музыке. О «людях в кандалах» поет чистый сердцем деревенский юноша, крестьянский сын. Его печальная песня проста и безыскусна, как излияние, как душевная исповедь.